Здесь сочетания цветов настолько хороши, что поездка на поезде от одного города к другому – при условии, что сидишь у окна – вполне заменяет собой, если не вытесняет вовсе, предполагаемый визит в картинную галерею.
Темно-зеленый, травянисто-сочный, все оттенки беж, все оттенки серого – и белые окна, в них белые же занавески, и стены красного и темно-розового кирпича, и опять беж и серый, и серый и беж. Глаза счастливы, да и слух тоже, успокоенный журчанием то местного французского, то фламандского диалектов.
Есть люди, глядя на лица которых, почти невозможно не молиться; необязательно это будет связано с восхищением – возможно, и наоборот, - но встреча с ними всегда заставляет вернуться к единственно возможной Настоящести.
Возможно ли – но встреча с бельгийскими пейзажами стала для меня отчасти похожим опытом.
Лечение красотой.
А еще лечение молчанием.
В читальном зале Королевской библиотеки Брюсселя тишина такая, что проникает до самой глубины, и приносит долгожданный, вот уже много месяцев тщетно ожидаемый покой.
В доме, где я живу, почти всегда царит оживленный беспорядок, не-порядок; он постоянно пребывает в движении, подгоняемый звонкими голосами молодого джентльмена семи лет и юной леди девяти лет, не желающих более, чем на полдня отлучаться от своей, прежде совсем уже забытой, тёти.
А вечерами, исподволь и неспешно, на двухметровом полотне рушника проступают красно-черные узоры. И так же неуклонно, хоть и очень медленно, реальность поддается осмыслению, и осознание происходящего чуда становится реальностью.
Через три с половиной недели возвращаться – но то, что успелось, благодаря такой остановке, понять и ощутить здесь, я надеюсь, если Богу будет угодно, привезти с собой в целости и сохранности.
И тут же начнется Великий Пост и весна.